Зачем ильменский тракторист часовню построил

Александр Кривенцев, тракторист, построивший часовню, 56 лет, село Ильмень По...
Александр Кривенцев, тракторист, построивший часовню, 56 лет, село Ильмень Поворинского района Воронежской области
В Мазурском сельском поселении на востоке Воронежской области проживает около 1200 человек, и нет ни одной церкви. Единственное молитвенное место – часовня в селе Ильмень, которую в прошлом году построил с друзьями местный тракторист Александр Кривенцев.

Ильмень – одно из трех сел Мазурского поселения Поворинского района Воронежской области. Село на вид рядовое. Если не знать, что стоит оно на берегу самого большого в регионе озера, то его легко спутать с сотнями других населенных пунктов черноземной глубинки. Домишки, нанизанные на тонкую длинную нитку асфальта, да безымянные «стоунхэнджи» ферм, мегалиты советской цивилизации – типичная картина всех деревень.

Там даже церкви нет. А ведь когда-то на территории Мазурского поселения их было целых три. Потом пришла та самая советская цивилизация, и церкви разобрали на кирпичи – для нужд народного хозяйства. В Ильмени стоял храм Покрова Святой Богородицы, из него построили кузницу. Что построили из храмов в Мазурке и Кардаиловке, уже никто толком не помнит. Да и неважно это. Важнее то, что в 2010-м на месте, где стояли церкви, вкопали деревянные поклонные кресты – как напоминание о нашем православном позапрошлом и настоящем. В Ильмени сначала тоже стоял крест, но вот уже год на этом месте возвышается небольшая часовня, которую на голом энтузиазме поставил местный тракторист.

Тракториста зовут Александр, фамилия – Кривенцев. Он идет нам навстречу уверенной походкой, немного по-хулигански сутулясь и засунув руки в карманы. Худощавый и по-деревенски жилистый Кривенцев до встречи представлялся нам немного другим. Каким конкретно – сейчас уже и не вспомнить, но точно не таким. Кривенцев немногословен и, кажется, как-то очень сосредоточен. Выслушав цель нашего визита, он коротко бросает «ну, поехали» и, не вынимая рук из карманов, садится в машину.

До часовни – рукой подать. Белый домик за синим заборчиком видно издалека. Мы заходим внутрь. Перед глазами – более чем скромное убранство: напольный подсвечник, аналой – высокий столик для книг, за которым ведется богослужение, два десятка дешевых икон на стенах да пара лавок по краям.

В часовне Александр становится более разговорчивым.

– Так мне захотелось. Душа попросила, - объясняет он свой порыв. - Я тут родился, с детства помню старую церковь.

Затем показывает пальцем на пол:

– Тут даже закладной камень той церкви до сих пор лежит. Мы его не тронули. А сразу за часовней, склеп был. В 60-х в нем наши мужики скелет нашли. То ли женщина, то ли поп. Волосы длинные, черные...

К строительству Александр Кривенцев приступил в мае 2013 года. До этого собрал сельский сход и поставил на нем вопрос о часовне. Вспоминает, что поначалу односельчане на его инициативу реагировали неоднозначно.

– Сейчас время такое – веры нет ни в кого. Когда начинаешь предлагать, у людей сразу – недоверие. Будет это сделано или не будет. Но я для себя сразу решил: не будут помогать – и не надо, сам сделаю, – рассказывает он.

– Я – правильный мужик! – говорит он, глядя прямо в глаза. – И никогда не перед кем я голову не держал, и держать не буду, хоть он кто.

То, что просить  не в его характере, по Кривенцеву видно сразу. А ждать и уговаривать – тем более. Чувствуется в нем какой-то стальной несгибаемый стержень, целеустремленная упрямая натура.

– Я – правильный мужик! – говорит он, глядя прямо в глаза. – И никогда не перед кем я голову не держал, и держать не буду, хоть он кто.

Часовню строили вчетвером: Кривенцев, его сын Евгений, друзья Анатолий Фомин и Юрий Минеев. Сначала – собственными силами: Александр работает в лесхозе, а там – небольшая лесопилка, на которой напилили брус и доски. Потом помогли местные фермеры. А когда ильменцы убедились, что работа кипит, то тоже стали помогать.

Через несколько месяцев, к празднику Покрова Пресвятой Богородицы 14 октября 2013 года, Ильменская часовня приняла первых прихожан. Чин ее освящения совершили несколько священнослужителей: благочинный Борисоглебского церковного округа Дионисий Саунин, настоятели храмов Рождества пресвятой Богородицы, святых благоверных князей Бориса и Глеба, Казанского и Вознесенского.

Ключ от часовни есть почти у каждой местной бабушки – все на доверии.

Часовенка вышла скромная: пластиковая обивка стен, небольшой купол с крестом. Зато теперь в Мазурском поселении есть молитвенное место. На церковные праздники здесь собирается уйма народа, из райцентра приезжает священник, читает молебен. Да и в обычные дни люди нередко приходят помолиться. Ключ от часовни есть почти у каждой местной бабушки – все на доверии.

– А что такого? – разводит руками Александр, – кто хочет, нехай заходит. Людей, которые хотят что-то плохое сделать, сюда и не потянет.

– Мне никаких наград не надо. Это я от души и для души. Это у меня еще с детства пошло,  говорит тракторист и рассказывает, что жил некогда в их селе религиозный дедушка Иван Иванович. В детстве Александр часто бывал у него: вели беседы о добре и зле, читали евангелие. Возможно, именно эти встречи и заложили в нем фундамент духовности, честности и порядочности.

- Один двоих тянул. Потом снова женился. Что бы ни случалось в жизни, на первом месте у меня всегда были дети. В самые сложные для семьи моменты они никогда не были голодными и грязными.

Надо сказать, что Кривенцев – человек верующий, но не набожный. А по жизни  простой работящий мужик, которому неведомо тщеславие. Такие мужики делают не из расчета, а потому что надо, или потому что так велит совесть и воспитание. А могут просто потому, что – для людей. Когда-то давно Кривенцев купил на одном из конезаводов списанного по возрасту орловского рысака – четвертую лошадь в свое хозяйство. И что бы вы думали - начал устраивать на сельском стадионе настоящие скачки. Оно ему надо было? Зато, благодаря Кривенцеву, у ильменцев появился еще один праздник: на стадион собиралось все село.

Сейчас уже, конечно, не до скачек. Лошадей в личных хозяйствах теперь не держат. Молодежь уезжает из села. Да и время нынче другое – проблемное. Многое изменилось и в жизни Кривенцева: у него скоропостижно умерла жена.

– Одному моему сыну было 9, другому 10 лет, – вспоминает Александр. – Один двоих тянул. Потом снова женился. Что бы ни случалось в жизни, на первом месте у меня всегда были дети. В самые сложные для семьи моменты они никогда не были голодными и грязными.

Сыновьям Кривенцева сегодня уже 25 и 26 лет, и его очень волнует вопрос, что останется, когда его поколение уйдет:

– Захотел тут, понимаешь ли, саженцы посадить на территории школы. Думал, может, школьников мне в помощь дадут? Да что ты! Нельзя детей трогать, это же – детский труд, уголовная ответственность! Что за глупость!? Да нас в третьем классе в колхоз свеклу убирать гоняли. И я до сих пор своей учительнице благодарен, что по башке меня линейкой била! А сейчас что? Какое поколение белоручек мы вырастим?

Кривенцев по-житейски прав. В голове не укладывается, как можно вырастить в России достойное, бескорыстное поколение, не прививая ему с детства любовь к труду. Возможно, где-то в Голландии или в Канаде это и норма. Но там – другой мир, и им никогда не понять, что простой сельский мужик может своими силами построить для людей храм или часовню. Который не будет просить за это признания, народной любви или депутатского мандата, а сделает это только потому, что так велит его совесть.

Мой мир
Вконтакте
Одноклассники
Google+